В СТРАНЕ УТРЕННЕЙ СВЕЖЕСТИ

К 75-летию окончания

Второй мировой войны

«В стране утренней свежести»

(по материалам личного фонда К.И. Буковского)

9 мая 1945 года окончилась Великая Отечественная война. Она завершилась подписанием акта о безоговорочной капитуляции всей нацистской Германии. Но Вторая мировая война ещё продолжалась. Последним противником стран антифашистской коалиции оставалась Япония. 8 августа СССР объявил войну Японии, а 9 августа начал наступление и в течение 2 недель нанёс сокрушительное поражение японской Квантунской армии в Маньчжоу-го. В августе 1945 г. советские войска вошли в Корею, которая с 1910 года являлась частью Японской империи. Американские вооруженные силы высадились на юге Кореи в сентябре 1945 г. США и СССР пришли к соглашению, что Корея будет разделена по 38-й параллели на северную и южную зоны с целью более эффективной капитуляции японской армии.

2 сентября на борту американского линкора «Миссури» был подписан акт о безоговорочной капитуляции Японии. День 3 сентября 1945 г. был провозглашён праздничным нерабочим днём в СССР согласно Указу Президиума Верховного Совета СССР от 2 сентября 1945 года “Об объявлении 3 сентября праздником победы над Японией” в честь победы СССР в советско-японской войне 1945 года. В апреле 2020 года Госдумой принят закон, закрепивший дату окончания Второй мировой войны – 3 сентября.

Одним из результатов Второй мировой войны стало образование двух новых государств – Республики Корея (южной) и Корейской Народно-Демократической Республики (северной). О событиях, происходивших сразу после окончания войны в Северной Корее, историками написано достаточно много. Мы хотим представить вашему вниманию впечатления человека, бывшего их непосредственным свидетелем.

В Государственном архиве Тамбовской области хранится документальный фонд писателя и журналиста Константина Ивановича Буковского (1908-1976), уроженца села Инжавино, участника Великой Отечественной войны, кавалера ордена Красного Знамени.

В 1930-е годы, отслужив в Красной Армии, где и началась его журналистская стезя, Буковский работал в многотиражных газетах, затем в газетах «Московский строитель», «Вечерняя Москва», «Красная звезда». Фронтовым корреспондентом сначала на советско-финской войне, а затем в годы Великой Отечественной он побывал на Западном, Донском, Юго-Западном, Первом Украинском фронтах, был в Польше, Германии, Австрии, Чехословакии, в августе 1945 года – в Северной Корее.

В послевоенные годы Буковский продолжил журналистскую работу в журналах «Огонёк», «Наш современник». Он известен как писатель-«деревенщик», автор книг «Судьба станицы», «Всё о деревне», «На моей земле», «Из прошлого и настоящего» и других. В 2013 году в «Тамбовской жизни» были напечатаны его короткие новеллы – зарисовки из фронтовой жизни. Но в личном фонде сохранились рукописи не только его известных, напечатанных произведений, но и те, что не были приняты издательствами. Это записи, сделанные в конце и после войны, во время пребывания Буковского в Польше, Румынии, Австрии, Германии, Корее, а затем подготовленные им к печати в 1957 году под общим заголовком «За семью границами». Однако рецензенты, отметив много положительных моментов, всё же сочли, что рукопись представляет собой лишь зарисовки, что события не объединены общей идеей, что не видно в записках «социалистического завтра» стран Восточной Европы. Записки остались в рукописи в личном фонде автора. И сегодня, в юбилейный год, хочется донести до читателя не остывшие от войны строки очевидца и участника тяжёлых военных событий, заключающие в себе общечеловеческие ценности, неподвластные ни времени, ни политике власть предержащих. Перед вами фрагменты записей, сделанных во время поездки по Корее в августе-сентябре 1945 года.

«В стране утренней свежести

Распластавшись над морем наподобие невиданных размеров хищной рыбы, крылатый самолёт-амфибия нёс нас вдоль восточных берегов Кореи. Самолёт был тот самый, что вернулся накануне из Токийской бухты с группой советских журналистов, приглашённых на подписание акта капитуляции Японии. Он с трудом пробился сквозь разыгравшуюся над морем непогоду, и командир корабля, не успевший, должно быть, как следует выспаться после трудного полёта, встретил нас не слишком приветливо.

– А, писатели, – проворчал он. – Беспокойный вы народ. Вчера из Японии, сегодня в Корею…

…Перед нами была взбудораженная, отряхнувшая многолетнее оцепенение, взбодрённая свежим порывом свободного ветра страна. Сохраняя следы пережитого рабства, она только расправляла ещё свои освобождённые от пут плечи. Внешне она напоминала развороченный муравейник или лучше – шумный улей, после того, как он расправился над слишком уж расплодившимися и разжиревшими трутнями…

Богатства Кореи издавна привлекали к себе алчные взоры жителей островов – японцев. Потерпев неудачу в первых попытках вторжения на Корейский полуостров, Япония решительно возобновила их в конце 90-х годов прошлого столетия и кончила тем, что после успешной войны с Китаем поработила Корею… Ровно за год до этого корейские крестьяне восстали против собственных и чужих феодалом. Повстанцы назвали себя «тонхаками», по имени призвавшей их к оружию религиозной секты Тонхак, что значит «восточное учение». Японцы жестоко расправились с повстанцами…

В одном из горных селений, неподалёку от маньчжурской границы, мы встретили группу бородатых вооружённых длинными берданками корейцев. Это и были современные «Тонхаки», из тех немногочисленных, но ещё сильных отрядов, которые уцелели после японских карательных экспедиций 1940-1943 годов. Партизаны возвращались домой, к своим семьям, куда-то в центр полуострова, где они не были уже несколько лет. Командир отряда, пожилой, низкорослый, оказался словоохотливым. Потерпев от японцев, он справедливо решил, что, если уж и бродяжить по родной стране, так со смыслом. В горах он сошёлся с такими же бездомными. Они раздобыли какое сумели оружие и стали партизанами. Отряд собрался большой, в несколько сот человек. Он нападал на японские посты, угонял обозы, портил японцам дороги и мосты, выживал с гор японские колонии. Потом, когда стало трудно бороться с карателями, он соединился с другими отрядами и перешёл с ними в Маньчжурию, где успешно дрался против японцев. В 1942 году отрядам пришлось опять хорониться в горы, рассыпавшись на мелкие группы. Здесь их и нашли передовые советские части…

Майор Никитин, командир батальона и наш попутчик, рассказал нам любопытную историю. В деревне, которую занял батальон, крестьяне-корейцы сразу же после того, как оттуда бежал японский полицейский, начали рубить в каком-то непонятном порыве злобы ни в чём, казалось бы, не повинные тутовые деревья. Оказалось, что деревья эти были посажены принудительно для корейцев. Полицейский развозил саженцы и приказывал крестьянам садить и ухаживать за ними, угрожая тем, кто ослушается, плетью. Деревья выросли. Тот же полицейский согнал крестьян собирать коконы. Потом приехал какой-то важный японец в очках и предложил мотать шёлк на дому. Обещал хорошо платить. Но получалось как-то так, что денег крестьянам не доставалось, а, наоборот, им вручались жёлтые бумажки с цифрой, сколько за крестьянином числится долга. Вот поэтому и порубили корейцы деревья. Потом, впрочем, пожалели: полицейский-то ведь сбежал вместе с важным японцем…

Мы въезжаем в предместье Хамхына, города для Кореи сравнительно большого, с полуторастатысячным населением… На главной улице находятся миниатюрные, но многочисленные магазинчики. Хамхын – торговый город, где каждый что-либо продаёт или покупает. Торговля, впрочем, скудная, больше мелочная, потому что за время войны японцы перестали ввозить что-либо в Корею. Местную же промышленность для нужд населения они и раньше не создавали, предпочитая вывозить всё сырьё к себе на острова. В Хамхыне есть, однако, пять спиртовых заводов, на которых в больших количествах изготовлялась для корейцев сакэ – рисовая водка…

Накануне нашего приезда в освобождённом Хамхыне решили начать выпуск местной газеты для провинции. Но в типографии не нашлось корейских шрифтов. Японцы уничтожили их ещё десять лет назад… В школах Хамхына японцы оставили после себя пустоту: нет корейских книг, учебников, почти не осталось учителей-корейцев. Всё вытравлялось, японизировалось…

В наших поездках по Корее нам не раз приходилось быть свидетелями несколько наивного, но всегда искреннего интереса корейцев ко всему русскому. Интерес этот переплетается с какими-то старыми, полузабытыми воспоминаниями из времён русско-японской войны. Корейцы, например, помнят многие старые солдатские поговорки, песни, пляски. На одном концерте, где выступали местные артисты-любители, корейцы, желая сделать приятное русским зрителям, лихо сплясали «барыню» и спели «Во саду ли, в огороде» … Концерт был первым шагом на пути возрождения национального искусства Кореи. Устроен он был в Чэыэнцзине вскоре после освобождения города русскими моряками и пехотинцами. В Хамхыне для корейской молодёжи открылись двери педагогического училища. Это первый шаг на пути народного образования. Корейскому народу предстоит сделать много таких шагов.

Мы наблюдали резкие контрасты на каждом шагу в городах и сёлах: несоответствие между высокой техникой и рабским трудом на предприятиях, смешение богатства и нищеты в городах, совместное существование прославленной японской семейной «добродетели» с публичными домами…

Мы были свидетелями первых дней государственного, экономического и культурного возрождения Северной Кореи. Мы наблюдали первые, робкие вначале шаги её органов самоуправления. Мы видели, как начинает корейский народ с помощью своих русских друзей приводить в движение мёртвые японские заводы, как становится он хозяином брошенных помещичьих земель, как налаживает жизнь городов, восстанавливает в них торговлю, возрождает искусство… Люди свободной страны не желают больше терпеть. Жители полуострова, они с надеждой смотрят на материк…»

Т.А. Кротова,

зав. отделом использования

и публикации документов

31.08.2020